Everything has its beauty, but it isn’t seen by everyone.
Лукоморье нашлось на голландских картах
Петербургские учёные нашли Лукоморье.
Пушкин не выдумывал Лукоморье, а упомянул реально существующую местность. Культуролог из Петербурга Маргарита Пустовалова нашла страну Лукоморье на картах.
Маргарита Пустовалова нашла три старинные голландские карты, на которых было обозначено Лукоморье. Как оказалось, это — дельта реки Обь, где сибирская река впадает в море. Слово образовано от слов "лука" (изгиб) и "море". Культуролог смогла объяснить, почему позже название исчезло с географических карт. По её мнению, в конце XVI века и вплоть до середины XVIII, когда эти карты составлялись, Лукоморье означало границу известных земель. Дальше начинался мир неизвестный, "сказочный". В таком же значении Лукоморье упомянул и Пушкин. Позже Сибирь была освоена, и граница между известным и тем, что ещё предстоит открыть, сместилась дальше на восток, передаёт ИТАР-ТАСС...
Малиновый звон колоколов
Голландии мы обязаны и «малиновым звоном», который на самом деле получил имя не в честь ягоды, а благодаря городу Мехелен (по-французски «Малин»). Там был изобретён особый сплав для колоколов, придающий им необычайно приятное звучание.
В Петропавловской крепости находится самое большое количество таких колоколов. В 2001 году на первом ярусе колокольни был установлен карильон – дар Фландрии Санкт-Петербургу, состоящий из 51 колокола диапазоном 4 октавы.
Портрет Яна Гендрика ван Свиндена
Стихи о Голландии
АЛЕКСАНДР КУШНЕР
* * *
Нет, не испанский пыл и мрачная гордыня,
Нет, и не английская складка, как сказал
Нам грибоедовский бездельник и разиня,
Придя под занавес на фамусовский бал,
Про князь Григория, что коротко подстрижен,
Не Лондон пасмурный и пламенный Мадрид —
Люблю Голландию, она мне как-то ближе,
Ее устойчивость и прочный реквизит,
Стекло витражное и плиточного пола
Рисунок шахматный, кофейник и бокал.
Голландской живописи бюргерская школа,
Сидел бы с девушкой и скромно пировал.
Не надо Тауэра мне зубчатых башен,
Не надо мрачных тайн Мадридского двора,
Люблю Голландию, уют ее не страшен,
Узор на скатерти и отблеск серебра,
Для буржуазности вот этой, первой в мире,
Еще не тронутой ни алчностью, ни злом,
Важна приветливость, и я на скромном пире
Болтал бы вежливо, о чем? О том о сем.